Протекционизм США и Китая. Присоединится ли ЕС?

Протекционизм, милитаризм и политическое положение в ближайшем будущем.

В 2025 году политика протекционизма вновь выдвигается на передний план в США с введением Дональдом Трампом заградительных 25-процентных пошлин на импорт стали и алюминия. Под предлогом «поддержки национальной промышленности» и «снижения торгового дефицита», который в 2024 году достиг чудовищных $918,4 млрд, правящий класс пытается скрыть углубляющийся кризис американской экономики. США уже давно утратили своё промышленное превосходство и держатся исключительно на господстве финансового капитала, на спекуляциях, на монополии доллара и военно-экономическом принуждении союзников. Капитализм в Америке, находящийся в своей завершительной империалистической стадии, не способен решить ни одной из внутренних проблем. Повышение пошлин — это не защита производства от кризиса, а судорожная попытка отсрочить крах экономики рантье, которая потребляет больше, чем производит, и живёт за счёт эксплуатации всего мира. Но любые попытки буржуазии решить кризис за счёт искусственных ограничений, за счёт торговых войн и политических интриг лишь ускоряют распад мировой капиталистической системы. Кто пострадает от этих мер? Рабочий класс, который будет платить высокими ценами, безработицей и ростом эксплуатационного гнёта. Кто выиграет? Монополии, которые, пользуясь закрытием рынка, увеличат цены, заграбастают дотации и продолжат перелагать все издержки на плечи трудящихся.

Сценарий 1

Поначалу пошлины создадут иллюзию восстановления промышленности. В металлургическом секторе объявят о расширении мощностей, капиталисты сделают несколько громких заявлений о новых рабочих местах. Однако рост производства стали неизбежно приведёт к перепроизводству, поскольку реальный спрос не увеличится — он лишь перераспределится за счёт административных мер. Уже через несколько лет компании столкнутся с падением заказов, поскольку высокая стоимость металла сделает продукцию американской промышленности менее конкурентоспособной не только за рубежом, но и на внутреннем рынке. Автомобильные и строительные компании, столкнувшись с ростом издержек, начнут сокращать рабочие места и переносить производство за границу. General Motors и Ford, уже потерявшие миллиарды долларов из-за роста цен на сталь, будут вынуждены замедлить производство, что приведёт к волне увольнений в смежных отраслях. В 2018 году американская автомобильная промышленность потеряла 25 000 рабочих мест из-за роста стоимости сырья. В 2025 году этот эффект может оказаться ещё сильнее, так как удорожание металла на 10–15% затронет не только автомобилестроение, но и инфраструктурные проекты, производство бытовой техники и тяжёлую промышленность. Рост цен на конечные товары неизбежно скажется на рабочих, для которых даже небольшое повышение стоимости жилья, автомобилей или базовых товаров становится критическим. Повышение зарплат на 3–5% в металлургии не компенсирует инфляцию и рост цен, а для большинства отраслей вообще не приведёт к увеличению доходов. В результате выгоду получат только крупные металлургические компании, которые временно увеличат прибыль, тогда как остальные отрасли окажутся в более глубоком кризисе.

Правительство США может попытаться поддержать отрасли через дотации, но это лишь перенесёт убытки на государственный бюджет, увеличив налоговое бремя на население. Как и в других подобных случаях, конечным плательщиком за защиту металлургов станет рабочий класс, который будет вынужден оплачивать рост цен и сокращение рабочих мест в других секторах. Все эти меры лишь замедлят неизбежное – кризис, вызванный искусственным вмешательством в экономику, не исчезнет, а только усилится, когда временные стимулы перестанут работать.

Сценарий 2

Торговая политика не ограничивается односторонними действиями. Введение пошлин со стороны США неизбежно вызовет ответные меры со стороны их крупнейших торговых партнёров. В 2018 году аналогичный протекционизм уже привёл к контрмерам со стороны Китая, обернувшись убытками в $12 млрд для американских фермеров, а в 2025 году последствия могут быть ещё масштабнее. Китай, будучи крупнейшим импортёром американской сельскохозяйственной продукции, сократит закупки зерна, сои и кукурузы, перенаправив контракты в Аргентину и Бразилию. Уже сейчас Пекин активно инвестирует в расширение агропроизводства в Южной Америке, сокращая зависимость от поставок из США. Это приведёт к тому, что тысячи фермерских хозяйств, ориентированных на экспорт, окажутся под угрозой разорения. В 2018 году 30% фермеров Айовы и Небраски находились на грани банкротства, в 2025 году их число может возрасти до 50%. Канадские и мексиканские рынки также отреагируют на американские пошлины. Соседние страны не просто примут ответные меры, но и воспользуются ситуацией для наращивания собственного производства и укрепления торговых связей с Азией и Европой. Те, кто ещё недавно зависел от американских поставок, найдут альтернативных поставщиков, оттесняя США с их традиционных экспортных рынков. В результате крупнейшие аграрные корпорации, такие как Archer Daniels Midland и Cargill, понесут убытки, оцениваемые в $2–3 млрд ежегодно. Однако если для транснациональных агрохолдингов это всего лишь снижение прибыли, то для средних и мелких хозяйств это вопрос выживания. Малые фермерские хозяйства окажутся не в состоянии выдержать конкуренцию в условиях падающих цен и нехватки рынков сбыта, что приведёт к их массовому разорению и переходу земли в руки крупных аграрных корпораций. При этом рабочие, занятые в сельскохозяйственной сфере, столкнутся с массовыми увольнениями. По оценкам аналитиков, до 100 000 человек могут потерять работу. Как это происходило в предыдущие кризисы, фермерские хозяйства попытаются компенсировать убытки за счёт снижения заработных плат и удлинения рабочего дня. В конечном итоге защитные пошлины, призванные якобы защитить американский рынок, не только не приведут к восстановлению сельского хозяйства, но и ускорят его монополизацию, уничтожая малый и средний бизнес.

Последствия затронут не только агросектор. Падение экспортных доходов на $20 млрд приведёт к снижению спроса на сельхозтехнику, удобрения, логистические услуги. Компании, занимающиеся перевозкой зерна, переработкой и хранением продукции, также окажутся в кризисе. Уже к 2026 году это может вызвать цепную реакцию банкротств в сопутствующих отраслях, начиная от железнодорожных перевозчиков и заканчивая производителями сельскохозяйственного оборудования. Но кто заплатит за эти убытки? Разумеется, не крупные корпорации и агрохолдинги, а американские рабочие и фермеры. Государство, вместо того чтобы признать провал протекционистской политики, попытается компенсировать потери через дотации, что приведёт к росту налогового бремени. Однако эта мера не спасёт сельское хозяйство, а лишь затянет его агонию, перенося проблему на следующие бюджетные циклы. В конце концов, как и во всех кризисах капитализма, прибыль будет приватизирована, а убытки — переложены на плечи рабочего класса. Таков неизбежный результат политики, которая пытается сдерживать мировые рыночные процессы административными мерами. Американский протекционизм не приведёт к расцвету национального производства, а лишь ускорит перераспределение капитала в пользу крупнейших монополий, разрушая мелкий бизнес, сокращая рабочие места и загоняя фермеров в долговую кабалу. А когда эта модель окончательно исчерпает себя, капитал вновь потребует от государства компенсировать свои потери за счёт новых налогов, новых военных заказов и новых экономических войн.

Сценарий 3

А если обратить взгляд в сторону металлургии, то перед нами возникает ещё более зловещая картина. Производство будет расти, но без надёжных рынков сбыта. Это уже не новость: кризис перепроизводства — закономерность капиталистической системы, описанная десятилетиями назад. Искусственное вмешательство в рынок, стимулирующее рост производства без реального увеличения спроса, лишь ускоряет тот крах, который был бы неизбежен в любом случае. США пытаются защитить своих производителей от конкуренции, но мировая экономика живёт не в вакууме. Как только американский металл подорожает из-за высоких пошлин и роста внутренних цен, производители из других стран — Китай, Индия, Бразилия, Южная Корея — быстро займут освободившиеся ниши. Европейские покупатели уже сейчас наращивают закупки стали у азиатских поставщиков, а латиноамериканские страны переориентируются на более дешёвое сырьё из России и Африки. В 2026 году избыточные запасы стали могут достигнуть 25% от общего объёма производства, что неизбежно спровоцирует массовые сокращения. Капиталисты, ослеплённые краткосрочными прибылями, вложили миллиарды в расширение производственных мощностей, но теперь они обнаружат, что спрос на их продукцию катастрофически падает. Nucor, одна из крупнейших металлургических компаний США, если ещё в начале 2025 года демонстрировала рост прибыли, то к концу года можно ожидать убытков в размере $3 млрд. Однако владельцы капитала не будут оплачивать этот кризис из своих карманов. Они начнут урезать издержки — и прежде всего за счёт увольнений. Уже к 2026 году под угрозой ликвидации окажутся 50 000 рабочих мест. Заводы будут вынуждены приостанавливать производство, сокращать персонал и снижать зарплаты, чтобы компенсировать падение доходов. Рабочие, которых ещё год назад уверяли в стабильности их профессии, окажутся перед выбором: безработица или катастрофическое ухудшение условий труда. Для них кризис проявится не в балансах и финансовых отчётах, а в замороженной ипотеке, невозможности оплаты медицинских счетов и росте долгов. Падение спроса на металл приведёт к цепной реакции. Автопромышленность, судостроение, строительство, тяжёлая техника — все эти отрасли, зависящие от дешёвого металла, сократят закупки, усугубляя кризис. Средние и мелкие производители окажутся первыми жертвами. Если крупные корпорации ещё могут рассчитывать на государственную поддержку, налоговые послабления и экстренные субсидии, то частные мастерские, малые металлургические заводы и подрядчики лишатся последнего источника дохода. Они либо обанкротятся, либо будут поглощены крупными концернами, ещё больше усиливая монополизацию рынка. Однако в истории капитализма нет примеров, когда кризис перепроизводства разрешался в пользу трудящихся. Напротив, каждый новый экономический спад используется для того, чтобы перераспределить собственность, уничтожить конкуренцию и окончательно загнать рабочих в зависимость от капитала. Когда начнутся массовые закрытия заводов, будет объявлено, что «рынок не справляется», и правительство предложит меры спасения. Конечно, не для рабочих, а для корпораций. Будут приняты законы о налоговых льготах для металлургических гигантов, запущены программы выкупа их долгов за счёт бюджета, профинансированы инвестиции в новые технологии — но все эти деньги пойдут не на восстановление рабочих мест, а в карманы акционеров. Обычный рабочий столкнётся с этим кризисом иначе. Он получит уведомление о сокращении, увидит, как растут цены в магазинах, услышит, как ему объясняют, что «придётся потерпеть». Миллионы людей вновь окажутся перед неизбежным выбором: либо идти на ещё более унизительные условия труда, либо пополнять ряды безработных. Это и есть естественный ход капитализма, где кризис никогда не оплачивают олигархи, чиновники и акционеры корпораций, где вся тяжесть кризиса ложится на плечи рабочего класса, мелкого капиталиста и интеллигенции. Ведь в конечном итоге этот кризис не является случайностью. Он заложен в самой структуре капиталистической экономики, где производство управляется не потребностями общества, а жаждой прибыли. Когда растёт спрос, капиталисты бросают миллиарды в расширение заводов, не заботясь о том, что случится в момент перенасыщения рынка. А когда спрос падает, они закрывают предприятия, не неся ответственности за судьбы тысяч людей. Это повторялось десятки раз, и повторится снова. Единственное, что остаётся неизменным — положение рабочего класса, который при каждом кризисе сталкивается с необходимостью платить за намеренные авантюры монопольного банково-промышленного капитала.

Сценарий 4

Но даже если удастся стабилизировать ситуацию, каким окажется результат? Кратковременная передышка, купленная ценой торговых войн, дотаций и искусственного удержания цен, неизбежно обернётся затяжной рецессией. Уже сейчас американская промышленность не выдерживает конкуренции с азиатскими производителями, где более дешёвый труд, современные технологии и государственная поддержка делают металлургическую продукцию в разы эффективнее. Временные барьеры могут отсрочить кризис, но не способны отменить законы рынка: производство металла в США остаётся дорогим и неэффективным, а без модернизации и снижения издержек оно неизбежно столкнётся с новым падением. К 2030 году экспорт стали и алюминия может сократиться на 30%, что приведёт к уничтожению 80 000 рабочих мест. Это уже не вопрос теоретических прогнозов, а прямая закономерность капиталистической системы: так называемые защитные меры не спасают производителей, а лишь откладывают их неизбежное банкротство, предприятия будут лопаться один за другим, нанося удар по экономике ещё сильнее. Если сегодня американская металлургия полагается на искусственные преференции, то завтра она столкнётся с ещё более жёсткой конкуренцией, когда даже внутренний рынок начнёт насыщаться импортной продукцией, поступающей через обходные схемы. Однако не только металлургия окажется в проигрыше. Производственный сектор, зависящий от металла, столкнётся с волной сокращений и снижением зарплат. Уже сейчас ожидается падение заработных плат на 7–10%, что в условиях растущей инфляции приведёт к ещё большему обнищанию рабочего класса. Рабочий, которому обещали «стабильность» и «защиту от глобального рынка», в итоге столкнётся с новыми волнами увольнений, удлинением рабочего дня, повышением норм выработки и сокращением социальных гарантий. Крупные корпорации, такие как U.S. Steel, потеряют до 15% своей прибыли, но даже эти убытки будут компенсированы за счёт налоговых льгот и государственных субсидий. Как и всегда в условиях товарно-денежного  кризиса, владельцы крупного капитала смогут использовать ситуацию в своих интересах: поглощая мелкие компании, сокращая издержки, снижая заработные платы. Именно таков итог ПРОТЕКЦИОНИЗМА. Протекционизм не имеет ничего общего с поддержкой и защитой национального производства, с стабилизированием экономики, не приносит выгоды ни мелкому хозяйчику, ни крупному капиталисту. Напротив, он, ПРОТЕКЦИОНИЗМ, всегда ведёт к перенасыщению торговых и денежных каналов, к ещё большей дестабилизации экономики, к дальнейшему обострению кризиса, к застою и в итоге к краху.

Америка, столкнувшись с результатами своих же торговых войн, неизбежно придёт к тому же решению, к которому приходили все империалистические державы накануне крупных кризисов — к новой волне экспансии. Когда внутренний рынок больше не сможет удерживать цены и обеспечивать капиталу достаточный уровень прибыли, когда издержки начнут съедать доходы крупнейших корпораций, тогда буржуазия, как и прежде, обратит свой взгляд снова на внешние рынки.

Это еще не все!

Рост цен на металл отзывается далеко за пределами металлургии. Это ударит по всей промышленности, но наиболее ощутимо скажется на строительном секторе, который уже столкнулся с увеличением себестоимости на 12%. В 2025 году дополнительные издержки строительных компаний оцениваются в $50 млрд. Это означает не просто рост затрат для застройщиков — это означает сокращение строительства как такового, торможение инфраструктурных проектов и массовые потери рабочих мест. Цель капитала – прибыль. И если издержки возрастают, капиталисты немедленно ищут способы компенсировать убытки. Компании, такие как Bechtel, столкнувшиеся с падением рентабельности на 5–7%, не будут терпеливо ждать улучшения рыночной конъюнктуры. Они будут сокращать персонал, замораживать проекты, урезать зарплаты, увольнять рабочих, но ТОЛЬКО НЕ ПРОЩАТЬСЯ С ПРИБЫЛЬЮ! Сокращение затронет не менее 150 000 человек в строительстве, а так называемым “счастливчикам”, которые оставят за собой рабочие места, придётся столкнуться с увеличением интенсивности труда на фоне уменьшения рабочих часов и  снижением оплаты своего труда. Новые условия — усиленный труд, меньшая оплата, больше не оплачиваемых сверхурочных рабочих часов, relais system – вот какое будущее ждёт рабочих. 

Кризис строительства — это не просто цифры. Это удар по самому базовому элементу жизни рабочего класса — по жилью. В 2025 году его стоимость уже подорожала на 8%, а замедление темпов строительства лишь усилит этот рост. Спрос на доступное жильё не падает, но, поскольку строительство сокращается, на рынке остаются только дорогие объекты. Это означает, что рабочий, даже если сохранит своё рабочее место, он не сможет позволить себе жильё, ни в ипотеку, ни в рассрочку, никак иначе.

Помимо стали и алюминия, пошлины также касаются других секторов, включая обувную промышленность, где влияние тарифов может оказаться ещё более разрушительным. В 2024 году США импортировали более 2,4 миллиарда пар обуви, из которых более 70% приходилось на Китай и Вьетнам. Новые пошлины увеличивают стоимость импорта, что немедленно сказывается на ценах для конечного потребителя.

Но следует задаться вопросом: кого эти меры действительно защищают? Ведь американская обувная промышленность давно перестала существовать как конкурентоспособный сектор. Производственные мощности перенесены в Азию, и даже крупные американские бренды, такие как Nike, Skechers и New Balance, не производят свою продукцию внутри страны. Следовательно, повышение пошлин не ведёт к росту национального производства, а лишь увеличивает цену товара, доступного для потребителя, нагружая дополнительными издержками самих рабочих. Эта система демонстрирует истинную сущность капитализма в его империалистической фазе. Nike и Skechers уже заявили о возможном росте цен на 20%. Как удорожание отражается на бедных и богатых. 

Пример 1. Удорожание товара на 16 $.
•    Рабочий зарабатывает 12 долларов в час,
•    Богатый – 650 долларов в час.

Тогда соотношение удорожания товара к почасовой оплате труда будет следующее:

•    Рабочий – 125%
•    Богатый – 2,31%.

Пример 2. Удорожание товара на 40$.
Ощущение удорожания на собственной шкуре:

•    Рабочий – 333,33%
•    Богатый – 6,15%.

Растущие цены – это форма классового угнетения, при котором бедные платят за кризисы, созданные богатыми.

Сценарий 5

Как это уже случалось в истории, когда государственные протекционистские меры создают искусственный спрос и изолируют внутренний рынок, американская промышленность рискует столкнуться с накапливанием залежавшихся товаров, которые невозможно будет продать по рыночным ценам. Производители, будучи уверенными в защищённости от внешней конкуренции, увеличат выпуск продукции, рассчитывая на стабильные продажи. Однако этот расчёт строится не на реальном спросе, а на искусственно созданных барьерах, которые в любой момент могут исчезнуть. В период 2018–2019 годов торговая война между США и Китаем привела к аномальному росту запасов нераспроданной продукции, особенно в секторах одежды и обуви. Ритейлеры, такие как Foot Locker и Macy’s, столкнулись с тем, что из-за роста цен потребители просто перестали покупать товары, а запасы на складах начали расти. В 2025 году ситуация может повториться в ещё больших масштабах: пошлины заставят американские компании завозить товар заранее, опасаясь дальнейшего удорожания, но снижение покупательной способности и рост долгов населения сделают реализацию этих товаров почти невозможной. Пример 2002 года наглядно показывает, к чему это приведёт. Тогда администрация Буша ввела заградительные тарифы на импорт стали, поддержав металлургов, но при этом полностью проигнорировав интересы смежных отраслей. Как только эти пошлины были отменены, рынок оказался наводнён дешёвыми зарубежными товарами, а американские компании, которые не могли конкурировать с внешними поставщиками, начали массово банкротиться. Тот же процесс ждёт американскую лёгкую промышленность, когда наступит время и пошлины будут отменены.

Сценарий 6 

Предположим что американские корпорации будут иметь военные заказы из стран НАТО и спрос будет стабилен. Однако такая политика тоже будет нести разруху которая будет принимать все более ясные очертания.  Из числа имеющихся в США 3106 округов найдутся, возможно, 300 или 400, в которых наличие военных объектов или военных заводов оказывает сколько-нибудь существенное стимулирующее влияние на местный бизнес. В большинстве же остальных округов милитаризм приносит местным бизнесменам только убытки. Выкачивание из данного района налогов, идущих на оплату военных расходов, резко сокращает покупательную способность населения этого района, а отвлечение части населения данного района для несения военной службы или для работы на военном заводе, расположенном в каком-либо другом районе, сокращает число потребителей. Косвенные же выгоды, связанные с милитаристской активностью в других районах, восполняют эти потери в очень незначительной степени. Пять штатов, в которых проживает 28% населения всей страны, получают 50% первичных военных контрактов. Некоторые из этих штатов, вернее некоторые районы этих штатов, имеют чистую экономическую выгоду от милитаризма. Но почти все остальные 45 штатов страны несут чистые убытки от него. В большинстве из них выплачиваемые на финансирование военной программы налоги превышают получаемый в военном секторе доход в виде заработной платы рабочих военных предприятий, прибылей военных компаний и жалованья военнослужащих. В конечном итоге, несмотря на краткосрочное оживление промышленности, когда военный спрос иссякнет, США окажутся перед лицом экономического кризиса, ещё более глубокого, чем рецессия 1930 ХХ столетия.

В таблице приведены оценочные данные о военном бизнесе отдельных отраслей металлообрабатывающей промышленности в соответствии с текущими данными, разработанными Министерством обороны США и международными аналитическими центрами для анализа индекса промышленного производства.

По всей металлообрабатывающей промышленности, как показывают данные таблицы, военное производство составляет 12.2 пункта из 39.7 пунктов, или 30.7% общего объёма. Эта цифра подтверждает высокую степень интеграции оборонного сектора в промышленность.

Самолётостроение продолжает оставаться ключевой отраслью, но его структура изменяется. В последние годы значительную часть заказов получили проекты по разработке беспилотных и гиперзвуковых летательных аппаратов. В настоящее время 85% производства самолётов приходится на военные заказы, что подтверждает выводы для оценки важной новой черты современного перезрелого капитализма — постоянной милитаризации экономики. Электронная промышленность играет всё большую роль в оборонной сфере. В 2025 году её продукция на ⅔ ориентирована на военные нужды, включая средства радиоэлектронной борьбы, системы разведки и спутниковую связь. По данным аналитических агентств, уже более 60% всех электронных изделий, используемых в военной сфере, предназначены для обеспечения контроля за воздушным, морским и киберпространством. Одним из наиболее  развивающихся направлений остаётся производство беспилотных и автономных систем. Данные показывают, что ежегодно в эту отрасль привлекаются миллиарды долларов инвестиций, а компании, работающие в данной сфере, активно разрабатывают новые модели дронов и роботизированных систем. Беспилотники сегодня используются в разведке, в боевых операциях и даже в кибервойне, что делает их ключевым компонентом современной военной стратегии.

Таким образом, роль военной продукции в металлообрабатывающей промышленности остаётся значительной и оказывает серьёзное влияние на технологическое развитие. Несмотря на попытки диверсификации экономики, государственные заказы и международные контракты продолжают формировать основу оборонного сектора, что подтверждается прогнозами на последующие годы.

Мы приходим к следующим выводам:

1. Большой бизнес извлекает выгоды из милитаризованной экономики благодаря контрактам на поставки вооружения и связанному с ними военному бизнесу. Такого бизнеса особенно добиваются потому, что он обеспечивает норму прибыли выше средней, необычайно высокую долю скрытой, а , следовательно, не облагаемой налогом прибыли и гарантию от обычных рисков, связанных с бизнесом.

2. Большой бизнес извлекает выгоды из милитаризованной экономики благодаря заграничным инвестициям и связанному с ними бизнесу за границей. Этого бизнеса особенно добиваются потому, что он обеспечивает норму прибыли выше средней и возможность для экспансии, которой часто нет в стране. Положение инвестиций за границей зависит от военной мощи страны, вывозящей капитал, от развертывания этой мощи для о б е с п е ч е н и я  т а к о г о  в н у т р и п о л и т и ч е с к о г о  п о л о ж е н и я  таких издержек производства и налогового режима, которые существенно необходимы для достижения очень высоких прибылей в странах, в которых вложены капиталы.

3. Военный и заграничный бизнес обеспечивает 25-35% общей суммы прибылей всех акционерных компаний. Однако процент этот гораздо выше в промышленности, чем в сфере услуг, и он намного выше у большого бизнеса, чем у мелких предприятий. Все увеличение прибылей корпораций за последнее десятилетие шло из этих двух источников.

4. Прибыли предприятий, находящихся за границей, значительно превышают прибыли, получаемые непосредственно промышленными предприятиями.

Этот факт, противоречащий распространенному предположению, имеет большое значение. Он означает, что традиционная функция вооруженных сил великой державы,  выполняющих роль орудия создания империи остается действенной для Соединенных Штатов и в настоящее время остается действенной для Соединенных Штатов, хотя это не единственная их функция. В то время как значение империализма как источника прибылей сильно возросло, он не вышел в этом отношении за рамки своих первоначальных целей — создания империи. Речь идет, разумеется, о современной «неоколониалистской» империи, которая экономически является столь же эффективным источником прибылей, каким была формальная колониальная империя в дни, когда это было политически возможно.

5. Специальное исследование 25 крупнейших промышленных корпораций США показывает, что свыше 40% общей суммы их прибылей получено от военного бизнеса и от капиталовложений за границей, причем 29% прибылей было получено от капиталовложений за границей и 12% — о т военного бизнеса. Другое исследование, охватившее 30 менее крупных промышленных компаний, показывает также, что свыше 40% общей суммы прибылей было получено от военного бизнеса и капиталовложений за границей, но при этом капиталовложения за границей принесли лишь ненамного больше прибылей, чем военный бизнес. Отчетливо выраженное различие между этими  двумя  группами  по относительной доле прибыли от военного производства и заграничных капиталовложений отражает различие структуры промышленности, зависящей от размеров предприятий , и в особенности тот факт, что уровень концентрации в области инвестиций за границей даже еще выше, чем в области основного производства.

6. Заграничные инвестиции и военное производство продолжают занимать значительную долю прибыли крупных американских корпораций. К 2025 году доля прибыли от оборонных контрактов и зарубежных вложений составляет примерно 40–50% общей прибыли крупнейших корпораций США. При этом, как и в предыдущие десятилетия, зарубежные инвестиции приносят значительно большую прибыль по сравнению с военным производством. Военный бизнес, благодаря растущим государственным оборонным расходам и увеличению международных контрактов, остается важным источником прибыли для таких компаний, как Lockheed Martin, Boeing, Raytheon, Northrop Grumman и других крупных оборонных подрядчиков. Снижение налогов для корпораций, особенно с момента налоговой реформы 2017 года, только усилило эти тенденции, что еще больше увеличило прибыль от военно-промышленных заказов и зарубежных вложений. В результате, можно ожидать, что в ближайшие годы, к 2030 году, более 50% прибыли крупных американских компаний будет обеспечено именно этими источниками, что отражает неизбежный рост зависимости крупных корпораций от милитаризации экономики и международных инвестиций.

7. Отдельные компании и отрасли сильно отличаются друг от друга по удельному весу, который в них занимают заграничные инвестиции и производство вооружений. На данный момент к наиболее милитаризованным отраслям относятся производство беспилотных летательных аппаратов (дронов), ракет и самолетов, а также электронная промышленность, приборостроение и машиностроение, связанные с оборонными технологиями. Это включает производство артиллерийского снаряжения, судостроение и новые виды высокотехнологичного оружия, такие как системы активной защиты, роботизированные боевые платформы и оружие на основе искусственного интеллекта. Автомобильная промышленность и большая часть машиностроения стали менее милитаризованными, как и черная металлургия, однако даже в этих отраслях некоторые виды продукции используются в военных целях. Алюминиевая промышленность и традиционная цветная металлургия тоже все больше ориентируются на выпуск материалов для военных нужд, таких как легкие и сверхпрочные сплавы. Нефтяная промышленность продолжает ориентироваться на зарубежные инвестиции, играя ключевую роль в поддержке глобальной милитаризации. Химическая промышленность, несмотря на ограниченную связь с традиционными химикатами военного назначения, активно вовлечена в производство материалов для ракетных систем, специализированных металлов и новых технологических материалов, критически важных для современного вооружения и военных технологий, таких как высокоточные ракеты, беспилотники и гиперзвуковые системы. Легкая  и пищевая промышленность обычно мало связаны с военным производством тоже самое относится к большей части строительной промышленности и связанных с ней отраслей.

8. Для мелких предприятий и местных производств важное значение имеет географическое расположение объектов военного назначения, включая производство вооружений и деятельность вооруженных сил. Эти объекты распределены по территории страны крайне неравномерно. Наибольшее значение в плане милитаризации имеют дальний запад и юго-запад. Юго-восток и Новая Англия также имеют более высокий уровень милитаризации, чем средний по стране, в то время как на Среднем Западе этот уровень ниже, чем в других регионах.

9. Производство вооружений и заграничные инвестиции приносят большому бизнесу не только прибыли, но и убытки, связанные с необходимостью уплаты налогов, покрывающих часть расходов на военное хозяйство. Разоружение же привело бы к противоположному набору факторов — потерям от ликвидации военных заказов, ожидаемой утрате значительной части прибыли от заграничных инвестиций и выгоде от снижения налогов. Существенным вторичным фактором стал бы в будущем сдвиг в направлении расходов федерального правительства на гражданские нужды вместо расходов на вооружение.

10. Ставка налога на корпорации, уменьшенная до 15%, администрацией Трампа есть ничто иное как систематическое облегчение буржуазии, которая, с одной стороны, кормится на военных заказах, а с другой — извлекает выгоду из налоговых льгот. Те корпорации, которые получают более 50% своих прибылей от военных контрактов и заграничных инвестиций, будут настойчиво требовать продолжения милитаризации, ведь именно это приносит им колоссальную прибыль. Но те, кто получает меньше, могут быть более склонны к поддержке разоружения, чтобы смягчить это давление. Такой механизм способствует не только укреплению военно-промышленного комплекса, но и усилению зависимости государства от интересов крупного капитала, что в конечном итоге приводит к укреплению милитаристской политики. В условиях такого режима, “разоружение”становится голым лозунгом,  борьбой словами над финансовыми интересами где последнее преобладает в системе капиталистического способа производства.

11. Милитаризм в экономике является основным препятствием для нормального развития США, действительное и реальное разоружение могло бы устранить многие из этих проблем., но это возможно лишь с уничтожением существующего строя и никак по другому. В значительной степени причины экономических трудностей США кроются в милитаризме. Деловые круги и банков-промышленные корпорации США, несмотря на все заявления о “невлиянии военных расходов” на экономику, всякий раз с радостью аплодируют на усиление милитаризации — ростом биржевых курсов. Очевидно, что финансовые тузы считают милитаризм  гарантом своих  интересов в условиях загнивания капиталистической системы в целом.  Однако, несмотря на возможные колебания и краткосрочные выгоды для определённых корпораций, милитаризм тормозит общий экономический рост США и делает экономику перекошенной. 

12. Некоторые региональные группы на Среднем Западе и в Калифорнии проявляют более благожелательное отношение к разоружению. Позиция групп Среднего Запада логически связана с относительно незначительными масштабами производства вооружений в этом районе и с отсутствием широких заграничных связей у некоторых из этих групп (но не всех). В Калифорнии имеются группы, которые не связаны с крупными бастионами милитаризма на Дальнем Западе, они могут рассчитывать на благоприятные возможности развития торговли с Китаем. С другой стороны, столь же мощные группы на Дальнем Западе являются главными сторонниками милитаризма.

Короче.  

Размах и агрессивный характер военных мероприятий американского империализма могут создать впечатление мощи империалистов и милитаристов США, притязающих на мировое господство. На самом деле такая оценка была бы в корне ошибочна. Разгул распоясавшейся агрессии отнюдь не является признаком силы, военная истерия – не показатель уверенности в себе. В действительности мы наблюдаем гонку вооружений в мире, она говорит лишь о развивающемся загнивании капитализма и об обострении общего кризиса капитализма. Она свидетельствует о животном страхе империалистов перед ростом революционных сил во всем мире. Разжигание американским монополистическим капиталом третьей мировой войны между Китаем и США на территории бывшего Советского Союза  говорит о том, что он встал на тот роковой путь, который привёл к позорному краху царской России и гитлеровской Германии. Агрессивные планы американских милитаристов полны глубоких противоречий и построены на песке, они также авантюрестичны как и обанкротившиеся планы Гитлера. Намерения реакционных правящих кругов США снова войну чужими руками, натравить страны Европы на Россию будут обречены на провал, так как рабочие Европы откажутся служить пушечным мясом для магнатов Уолл-Стрита. Сами инициаторы агрессивных планов американского империализма и, в частности, Северо-атлантического блока вынуждены признать, что входящие в этот военно-политический блок страны не представляют – ни в отдельности, ни вместе взятые – серьёзной военной силы. Они возлагают поэтому свои надежды на создание реваншистской объединённой Европы, использую старые нацистские фокусы. Военные планы США лишены всякой реальной базы, так как они грубо недооценивают растущие революционные силы как в Европе, так и в Америке. Замыслы американских тузов недоучитывают и те противоречия, которые неминуемо возникают между участниками НАТО в связи с разгорающейся политической и экономической борьбой внутри Северо-Атлантического Альянса. Беспочвенность агрессивных планов США вытекает также из игнорирования подлинных чувств и умонастроений самого американского народа. Эти планы не только не пользуются поддержкой народных масс, но и вызывают к себе ненависть трудящихся к США. Многие научные мировые институты показывают, что американское общество не даёт отравить своё сознание ядом шовинизма и милитаризма.