Экономическая основа британской монархии представляет собой не совокупность частных владений, а устойчиво организованную систему структурированного капитала, плотно сплетённого с государством и защищённого от обычных механизмов рыночного и парламентского контроля. Речь идёт о формах собственности, которые выведены из свободного обращения, но именно поэтому функционируют как привилегированный рентный капитал, извлекающий доход не из непосредственного процесса производства стоимости, а из монополии на доступ к земле, инфраструктуре и правовому суверенитету. Эта рента, этот непроизводительный капитал, доход для привилегированных и обязательный процент для других, создаётся как непререкаемая “данность” ещё до производства и вне производства, существует до выхода товара на рынок, а также вне правил рынка вообще. Эта рента есть не прибыль, а изъятие части общественного продукта привилегированными слоями общества, где это постоянное изъятие общественного дохода основано на исключительном праве владения, которое охраняется “государственными” инструментами принуждения.
Crown Estate (активы порядка £15–16 млрд, годовой доход около £440 млн), Duchy of Lancaster (около £25 млн годового дохода) и Duchy of Cornwall с сопоставимым объёмом поступлений формируют ядро устойчивых, политически защищённых денежных потоков, закреплённых за монархией как формой государственной власти. Эти активы выведены из свободного рыночного оборота и не подлежат отчуждению в обычном смысле, однако функционируют как долгосрочные рентные cashflows, обеспеченные исключительными правами на землю, инфраструктуру и лицензии, закреплёнными государственным порядком. Источник дохода здесь — не операционная деятельность и не предпринимательский риск, а монопольный контроль над дефицитными активами, поддерживаемый политическими решениями и регуляторной средой. В финансовом выражении это стабильные, низковолатильные потоки с минимальной вероятностью прерывания, используемые прежде всего материальной формы устойчивости, для поддержания политической устойчивости монархии, а не для максимизации доходности. Так стоит дело с формальной стороной вопроса. Перейдём теперь к разбору вопроса по существу.
Около 42% выручки Crown Estate генерируется за счёт морских ветровых проектов в Северном море, где государственные лицензии на использование шельфа создают эксклюзивные права доступа к ограниченному ресурсу, трансформируемые в устойчивый арендный доход. Доходы Duchy of Cornwall примерно на 62% зависят от коммерческой недвижимости в Лондоне, оценка и доходность которой поддерживаются сочетанием кредитной политики Банка Англии, долгового финансирования и государственных инфраструктурных инвестиций, включая Crossrail. Эти денежные потоки нельзя трактовать как пассивные: они формируются за счёт прямой связки политических решений, регуляторной защиты и контроля над дефицитными активами. В практическом финансовом выражении это стабильные, низковолатильные доходные потоки, чувствительные прежде всего к изменениям регуляторного и кредитного режима, а не к рыночной конъюнктуре, и типичные для активов, доходность которых обеспечивается государственной политикой и финансовой системой.
Имеются такие факты как. В рамках данной системы на протяжении длительного времени сосуществовали две разные модели управления внешними связями и доступом к капиталу. Первая была основана на сугубо британском характере, в рамках которого происходило взаимодействие с контрагентами как внутри Великобритании так и на внешних рынках капитала. Вторая модель в условиях глобального капитала представляет из себя транснациональный капитал во главе с американскими банками системой замкнутой на американском долларе. В рамках первой модели модели действовал Prince Andrew, – его банки, его оффшоры, его трасты. В орбиту принца Andrew и его экономических взаимоотношений входили финансовые группы, например, такие как: Pitch@Palace — при участии Veritum Group (Сергей Кузнецов), Larnabel Ventures (сейшельский холдинг Искандера Махмудова), Xenia Group (Тэймур Атаев) и при спонсорской поддержке структур вроде Hikma Ventures (Иордания).
С развитием и усилением противоречий внутри финансовых институтов и групп, как национальных так и транснациональных, всэ больше и больше растут противоречия. Глобалистский пацифизм потерял актуальность. Углубившиеся внутренние противоречия между Америкой и Англией, Францией и Англией, Китаем и Америкой, Россией и Англией, привели к тому, что сугубо британский канал временно потерял позиции. То-есть англо-американское противоречие налицо. Возьмёте ли вопрос о нефти, имеющей решающее значение как для строительства хозяйства двух стран так и для войны; возьмёте ли вопрос о рынках для сбыта товаров, имеющих серьёзное значение для жизни и развития этих двух стран, ибо нельзя производить товаров, не имея обеспеченного сбыта этих товаров; возьмёте ли вопрос о рынках для вывоза капитала, представляющего характернейшую черту современного этапа; возьмёте ли, наконец, вопрос о путях, ведущих к рынкам сбыта или к рынкам сырья, – все эти основные вопросы толкают к одной основной проблеме, к проблеме борьбы между интересами Англии и интересами Америки. Куда бы не сунулась Америка, эта страна гигантски огромная с её капиталом и институтами; доллар – диктует право. В Китае ли, в новых колониях Южной Америки, в Африке ли, – везде доллар натыкается на заранее укреплённых позициях Англии, прямо или косвенно, финансово или нормативно. Означает ли, что пошатнув позиции британского капитала на мировом рынке, американским банково-финансовым гигантам удалось стабилизировать и укрепить своё плачевное положение в расширяющегося и углубляющегося кризиса. Видится ли здесь глобальная стабтилизация?
Крупные программы «устойчивого развития» и социальных инициатив в Великобритании, с 2026 года поддерживаются американскими фондами — Bezos Earth Fund, Bloomberg Philanthropies, Paul G. Allen Family Foundation. Эти структуры не просто предоставляют гранты; они задают требования к отчётности, проверкам и допустимым партнёрам, тем самым формируя правила участия. Earthshot Prize в данной конфигурации функционирует не как благотворительная или грантовая инициатива, а как механизм формирования пула проектов, пригодных для последующего включения в орбиту американского венчурного и частного капитала. Участие таких структур, как Bezos Earth Fund, Bloomberg Philanthropies и Paul G. Allen Family Foundation, создаёт первичный рынок допустимых инициатив, после чего они переходят на стадию коммерческого финансирования. Характерным примером служит Coral Vita, получившая инвестиции от Valor Equity Partners и Tao Capital Partners, что демонстрирует переход от статусного посредничества и арбитражных схем к модели поглощения и масштабирования инноваций глобальным частным капиталом США. Проект Центра раннего детства Кейт, поддерживаемый LEGO Foundation, встроен в рынок impact-инвестиций, объём которого, по оценкам Morgan Stanley, к 2025 году приблизился к $1 трлн. Экономический смысл подобных инициатив заключается не в социальной функции как таковой, а в создании стандартизированных, низкорисковых направлений размещения капитала, пригодных для пенсионных, страховых и фондовых пулов, ориентированных на долгосрочную доходность и полную регуляторную совместимость.
Государственный бюджет как один из источников финансиврования данных фондов. Показательным индикатором служат изменения в перераспределении средств Duchy of Cornwall после 2023 года. Активы под управлением Герцогства, оценивавшиеся примерно в £1.3 млрд в 2023, за период 2023–2025 годов были отданы в управление американским гигантам: не менее £400 млн выведено активов из сельского хозяйства, коммерческой недвижимости и прочих, в частности, около £150 млн размещено в индексных ESG-продуктах линейки iShares под управлением BlackRock, порядка £100 млн — в «зелёные» бумаги через Legal & General Investment Management, ещё около £150 млн — в структуры прямых инвестиций BlackRock Real Assets и закрытые стратегические мандаты Vanguard, реализуемые через co-investment и advisory-модели без публичного размещения. Можно привести массу примеров как американский капитал закрепился на английской территории все более интегрировавшись в английскую финансовую жизнь. Эти шаги представляют собой не инвестиционную оптимизацию, а подтверждение допустимости активов для глобальных управляющих — BlackRock, Vanguard и State Street Global Advisors — и для американского пенсионно-страхового капитала, включая CalPERS, CalSTRS, TIAA, а также страховые пулы Prudential и MetLife. Совокупно эти структуры контролируют порядка $18–20 трлн глобальных активов.
Кульминацией процесса стал шаг 2025 года, когда Crown Estate объявила о создании совместной инвестиционной структуры с BlackRock Real Assets и венчурным подразделением U.S. Army Corps of Engineers. Стартовый капитал — £2 млрд, из которых £1.2 млрд обеспечены BlackRock и связанными американскими пенсионными фондами (CalPERS, TIAA). в основе модели управления новым фондом Crown Estate – BlackRock – U.S. Army Corps of Engineers Venture Fund лежит Секретное приложение к Меморандуму о взаимопонимании (MoU) по критической инфраструктуре, подписанное в 2024 году. Данное приложение, как сообщается, предоставляет американским партнёрам право «консультативного вето» на любые изменения в руководстве или стратегии объектов, в которые фонд инвестирует, даже если титул собственности остаётся за Crown Estate, — включая решения, затрагивающие безопасность, цифровую инфраструктуру и энергетическое управление на территории Великобритании.
Из сказанного выше остаётся признать одно, что дело сводится к обостряющемуся и углубляющемуся мировому кризису. Мы имеем такие факты, как отчаянные схватки финансовых и промышленных групп за рынки сбыта товаров, за рынки вывоза капитала. Мы имеем такие факты, как бешеный рост вооружений в странах с развитой экономикой, складывание новых военных союзов, и явная подготовка к новым военным столкновениям. Мы имеем такие факты, как обострение противоречий между главными державами мира, старающимися вовлечь в свою орбиту все другие государства. Мы имеем, наконец, такие факты, как существование бывшего Советского Союза, в лице России и разрозненных Республик, которые являются тем самым узлом данных противоречий.
Автор Статьи
Джеймс Уитмор
Читайте другие аналитические материалы на сайте easternpost.uk и подписывайтесь на наши обновления.
Дата выпуска: 28 января, 2026
Издательство The “Eastern Post” Лондон-Париж, Соединённое Королевство-Франция, 2026.
