ВОЕННЫЕ ФИНАНСЫ
Правительства могут занимать деньги, расходовать резервы, повышать налоги и наращивать государственный долг. Они могут изменять бюджетные правила и ускорять процедуры заимствования. Но они не могут отменить законы политической экономии.
Когда в казначействе заканчиваются деньги — кто в конечном счёте платит за войну?
Мне довелось наблюдать несколько дней назад торжественный въезд премьер-министра (ныне уже ушедшего в отставку) Кира Стармера к зданию парламента. Министры и партийные функционеры старательно изображали уверенность, словно государственные финансы находятся в столь же цветущем состоянии, как их официальные заявления. Немногочисленные сторонники приветствовали кортеж привычными аплодисментами; зато протестующие оказались куда громче официального протокола. Премьер, насколько можно было судить по его выражению лица, не злоупотреблял улыбками и лишь изредка отвечал на приветствия, которые становились всё менее единодушными.
В одном из предыдущих писем я уже показывал, что скрывается за этой показной уверенностью правительства, и выяснил, что значительная часть официального оптимизма представляет собой не что иное, как парламентскую декорацию. Тем не менее к этой сцене следует отнестись серьёзно, ибо она вновь доказывает, что политическое спокойствие британского государства — столь же условная формальность, как и торжественный церемониал у Вестминстера, сохраняющий величие лишь до тех пор, пока его не испытывают войной, долгами и пустеющей казной. Министерства сменяют друг друга значительно быстрее, чем счета, которые они оставляют своим преемникам. Когда стало известно о новом выступлении господина Рютте на Анкарском саммите НАТО, значительная часть европейской печати поспешила уверить своих доверчивых читателей, что генеральный секретарь вновь прибыл исключительно ради укрепления мира и европейской безопасности. Но мне, конечно, нет надобности напоминать, что этот самый Рютте ещё год назад в Гааге добился принятия решения о доведении военных расходов государств — членов союза до пяти процентов их национального дохода. В Анкаре он требует уже не принятия этого принципа, а скорейшего исполнения принятых обязательств.Первым результатом его пребывания в Анкаре следует считать не уменьшение военных приготовлений, а превращение вчерашнего политического обещания в практическое требование к правительствам государств — членов союза.
Мир, как оказывается, уже не довольствуется дипломатическими декларациями; теперь он требует пятой части каждого государственного бюджета.Кто знает новейшую историю европейской политики, тот знает, что увеличение военных расходов государств Североатлантического союза неизменно объявляется необходимым условием сохранения мира.
- Почему же тогда аналогичное увеличение военных расходов других государств неизменно объявляется подготовкой к войне?
- Почему пять процентов национального дохода, расходуемые одними, считаются гарантией европейской безопасности, тогда как подобные расходы других признаются угрозой этой самой безопасности?
По другому поводу мне уже приходилось предостерегать читателей в книге «Власть шкурников и рвачей» от нарочно распространяемых слухов о неисчерпаемых финансовых возможностях российского государства, будто золотовалютные резервы и государственные фонды способны безболезненно покрыть любые военные расходы. Тогда я указывал на смешное преувеличение того денежного могущества, которым Россия будто бы может располагать в каждый данный момент. Сегодня события лишь подтверждают правильность этого вывода. Российское правительство вынуждено всё чаще обращаться к внутренним заимствованиям, расходовать накопленные резервы и пересматривать бюджетные приоритеты.
Война, как и полтора столетия назад, прежде всего испытывает не мужество правительств, а прочность государственных финансов. Тот же закон одинаково действует и в отношении России, и в отношении Великобритании. Государственные резервы способны отсрочить последствия войны, но не отменить их. Ни один резерв ещё не отменил законов политической экономии.
Президент России был вынужден прибегнуть не только к дальнейшему расходованию государственных резервов, но и ко всё более широким внутренним государственным заимствованиям. Мы слышим также, что российское правительство добилось права увеличивать государственный долг и бюджетные расходы без прежней длительной процедуры публичного рассмотрения, объясняя это необходимостью быстрее реагировать на возрастающие военные потребности. Российский кабинет, как видно, не первый раз практикует подобные финансовые фокусы. Но при этом, однако, нарочито забыли сказать публике, что изменение порядка утверждения государственных расходов не создаёт новых денежных средств. Оно лишь позволяет значительно быстрее расходовать те средства, которые ещё только предстоит занять. Благодаря другой, совершенно «непредвиденной» случайности, бюджетный дефицит уже в первые пять месяцев года превысил первоначальные расчёты, а пределы государственного долга получили возможность изменяться значительно быстрее, чем общество успевает узнавать о причинах этих изменений.
Финансовый фокус оказывается, таким образом, не в создании денег, а в создании видимости, будто изменение закона способно заменить их отсутствие.
- В феврале 2022 года ликвидная часть Фонда национального благосостояния составляла 8,77 триллиона рублей.
- К февралю 2023 года она уменьшилась до 6,33 триллиона, к октябрю 2024 года — до 5,26 триллиона, а к январю 2025 года — до 3,81 триллиона рублей.
- Таким образом, менее чем за три года государство израсходовало около 4,96 триллиона ликвидных резервов, или более 56 процентов первоначального количества.
- Вместе с резервами изменялся и федеральный бюджет. До начала войны на 2022 год предполагался профицит около 1,4 триллиона рублей; действительный итог оказался дефицитом в 3,3 триллиона.
- В 2023 году дефицит вновь превысил 3 триллиона, а в 2024 году государство третий год подряд закончило бюджет с недостатком более 3 триллионов рублей.
- В 2025 году первоначально был назначен дефицит всего в 1,2 триллиона рублей, но действительная сумма достигла 5,6 триллиона, то есть оказалась почти в четыре и три четверти раза больше первоначального расчёта.
- Доходы бюджета оказались на 7,5 процента ниже плана, нефтегазовые поступления — на 24 процента ниже ожидавшихся, тогда как расходы поднялись до 42,93 триллиона рублей.
- Недостающее, однако, не осталось простым пробелом в бухгалтерской книге. С 2025 года основная ставка налога на прибыль предприятий была повышена с 20 до 25 процентов. Следовательно, с каждой сотни рублей облагаемой прибыли государство стало брать не двадцать, а двадцать пять рублей, то есть на четверть больше прежнего.
- Кроме того, обязанность уплачивать НДС была распространена на часть предприятий и предпринимателей, применяющих упрощённую систему налогообложения. Таким образом, правительство увеличило не только долю, взимаемую с каждой облагаемой продажи, но и число оборотов, с которых эта доля собирается. Публике при этом не объявили особого налога на войну.
- С предприятия взяли дополнительные пять рублей с каждой сотни прибыли; с высоких личных доходов — повышенную долю; с облагаемой продажи — ещё два пункта НДС. Формально эти суммы вносят компании и торговцы. Но торговец включает налог в цену, производитель — в стоимость товара, перевозчик — в тариф, а работодатель старается возместить возросшие издержки за счёт заработной платы и занятости.В 2024 году потребительская инфляция достигла приблизительно 9,5 процента; её связывали, в частности, с высокими военными расходами, государственным кредитованием и напряжённостью на рынке труда.
Следовательно, человек платил не только тогда, когда государство прямо увеличивало налог. Он платил также при покупке еды, одежды, лекарств, топлива и импортных товаров — всякий раз, когда прежняя сумма рублей обменивалась на меньшее количество товара. К этому прибавлялись коммунальные платежи. Правительство утвердило новую индексацию регулируемых тарифов, а с октября 2026 года цены в сфере газоснабжения должны быть повышены ещё на 9,6 процента. То, что не было собрано с гражданина в налоговой декларации, таким образом, могло быть взыскано с него в счёте за газ и коммунальные услуги.Внутренние займы завершают эту операцию. В 2022 году государство привлекло посредством размещения облигаций федерального займа 3,12 триллиона рублей; в 2023 году — ещё 2,58 триллиона. Эти деньги кажутся средствами финансового рынка только до наступления срока платежа. Проценты и погашение облигаций производятся из будущих бюджетных доходов, то есть из будущих налогов тех же предприятий и граждан.
Если бы была возможность путем гениальной бухгалтерии помочь действительному недостатку денег и наполнить пустые денежные ящики, составители современных государственных бюджетов, быть может, достигли бы каких-либо результатов. Но даже самый мелкий торговец в Париже не заблуждается насчет того факта, что при самой искусной группировке цифр последние нельзя извлечь из долговых книг кредиторов и что всякое правительство, считающее карманы народа неисчерпаемыми, безрассудно погружается в национальный долг расплата за который неизменно перекладывается на плечи трудящихся.
ПОНЯТЬ МЕХАНИЗМ.
НЕ ПРОСТО НОВОСТИ — РАСКРЫТО В НАШЕЙ КНИГЕ.
«ВЛАСТЬ ШКУРНИКОВ И РВАЧЕЙ» → КУПИТЬ
«Не книга о Путине. Книга о машине, которая держит его у власти.»
Дата выпуска: Июль 19, 2026
Автор: Алекс Зарин
Издательство The Eastern Post, Лондон–Париж, Соединённое Королевство–Франция, 2026.
Читайте другие аналитические материалы на сайте easternpost.uk и подписывайтесь на наши обновления.
